Главная Библиотека Современные публикации Краткая история Николо-Корельского монастыря

Краткая история Николо-Корельского монастыря

Последнее обновление страницы: 10.04.2011 23:23:41

Увеличить
Николо-Корельский монастырь на «Севмаше».
Фото С. Л. Кундывуса и М. Э. Соберга. Май 1996 г.

Содержание

• Основание монастыря;
• Разорение обители норвежцами;
• Каменное строительство;
• Экспедиции Ченслера;
• Монастырь – центр просвещения на Севере;
• Монастырь как место заключения;
• Состояние обители к началу XX века;
• Закрытие монастыря;
• Экспедиция И. Э. Грабаря, 1920 г.;
• Новые хозяева бывшего монастыря;
• Экспедиция П. Д. Барановского, 1931–1933 гг.;
• Начало строительства Северодвинска;
• Ягринлаг;
• Первомайские молебны;
• Возобновление богослужебной жизни в бывшей обители.
• Литература;

Северодвинск — город молодой: ему всего несколько десятилетий. Но место, на котором он стоит, имеет шестивековую историю. И связана она с Николо-Корельским монастырем, который с 30-х годов XX столетия оказался на территории строящейся судоверфи, ныне — ОАО «ПО «Севмаш».

Точная дата и условия возникновения монастыря, к сожалению, сейчас неизвестны: подлинные документы, касающиеся этого события, погибли во время неоднократных пожаров. Мы можем только строить предположения, основываясь на небольшом количестве известных фактов.

Основан Николо-Корельский монастырь в конце XIV — начале XV вв. По преданию, его устроила новгородская посадница Марфа «на гробех детей своих Онтона да Филикса» [42; 11, с. 186]. Осматривая владения своей матери, братья Антоний и Феликс утонули в Белом море. Тела их на двенадцатые сутки «не без чудесного указания и вседействующего Промысла» были вынесены на берег к тому месту, где ныне стоит монастырь. По повелению Марфы здесь была поставлена церковь во имя святителя Николая, а над местом погребения братьев — деревянная часовня.

Небесный покровитель для новосооруженной церкви, а впоследствии и всего монастыря, был выбран не случайно. Святитель Николай во все времена весьма почитался на Руси, особенно среди поморов. Он считался покровителем мореходов, и ни одно поморское судно не уходило в море без иконы святителя Николая на борту. Множество Никольских храмов в те времена стояло на Севере. «От Холмогор до Колы — тридцать три Николы», — бытовала поговорка у наших предков.

Увеличить Грамота новгородской посадницы Марфы. ГИМ. ОПИ. Ф. 17 (Уваровы). Оп. 2. Д. 27. Л. 2

По мнению академика В. Л. Янина, грамоту посадницы Марфы о поставлении Никольской церкви можно датировать 1-м десятилетием XV в., в связи с чем было положено 1410-й год считать годом основания монастыря. И, наверное, не случайно именно в эти юбилейные годы монастырь возвращается к той деятельности, для которой он и был создан – для деятельности церковной.

Основателем Николо-Корельского монас­тыря считается преподобный Евфимий Корельский [3]. Он известен своей просветительской деятельностью среди корелов и других коренных народов Крайнего Севера. В синодиках некоторых древних храмов Кольского полуострова, как показывают исследования Председателя Комиссии по канонизации святых Мурманской епархии игумена Митрофана (Баданина), на первом месте упоминается «схимонах Евфимий», который, вероятно, был основателем этих храмов. Можно предполагать, что речь здесь идет о преподобном Евфимии Корельском. Возможно, что из-за постоянных притеснений со стороны норвежцев преподобный Евфимий перебрался на южный, Корельский берег Белого моря и подвизался на месте будущего Николо-Корельского монастыря. Марфа же, зная этого подвижника как основателя храмов по беломорскому побережью, поручила ему строить новый монастырь. Это, конечно, только предположения, требующие документальной проверки. Однако известно, что Марфа предоставила Евфимию богатые средства для благоустроения обители и одарила монастырь вотчинами, сенокосными лугами, рыбными тонями и солеварнями. Имена же Антония и Феликса были записаны в монастырских святцах в числе святых.

К концу второго десятилетия XV века монастырь уже вполне утвердился. И тут случилась беда. В 1419 году «пришед мурмане воиною в 500 человек, в бусах и шнеках 1)Бýса и шнéка – небольшие морские суда., и повоеваша в Варзуге погост Корельский, и в земли Заволочской погосты: в Неноксе, в Корельском монастырь святого Николы… три церкви сожгли, а христиан и черноризиц посекли» [22, с. 411–412] 2)Это первое известное упоминание в летописях о Николо-Корельском монастыре.. Не исключено, что при этом погиб и основатель обители прп. Евфимий: год кончины его неизвестен. Нельзя не обратить внимание на путь, которым шли разбойники. Сначала был уничтожен «в Варзуге погост Корельский», для чего нужно было подняться от моря 18 верст вверх по горной реке Варзуге – трудно представить, что такой поход был предпринят случайно. Затем был разграблен и «в Корельском монастырь святого Николы». Не шли ли целенаправленно варвары путем Евфимия, уничтожая все следы его миссионерской деятельности?

По мнению академика В. Л. Янина, грамоту посадницы Марфы о поставлении Никольской церкви можно датировать 1-м десятилетием XV в., в связи с чем было положено 1410-й год считать годом основания монастыря. И, наверное, не случайно именно в эти юбилейные годы монастырь возвращается к той деятельности, для которой он и был создан — для деятельности церковной.

Основателем Николо-Корельского монас­тыря считается преподобный Евфимий Корельский [3]. Он известен своей просветительской деятельностью среди корелов и других коренных народов Крайнего Севера. В синодиках некоторых древних храмов Кольского полуострова, как показывают исследования Председателя Комиссии по канонизации святых Мурманской епархии игумена Митрофана (Баданина), на первом месте упоминается «схимонах Евфимий», который, вероятно, был основателем этих храмов. Можно предполагать, что речь здесь идет о преподобном Евфимии Корельском. Возможно, что из-за постоянных притеснений со стороны норвежцев преподобный Евфимий перебрался на южный, Корельский берег Белого моря и подвизался на месте будущего Николо-Корельского монастыря. Марфа же, зная этого подвижника как основателя храмов по беломорскому побережью, поручила ему строить новый монастырь. Это, конечно, только предположения, требующие документальной проверки. Однако известно, что Марфа предоставила Евфимию богатые средства для благоустроения обители и одарила монастырь вотчинами, сенокосными лугами, рыбными тонями и солеварнями. Имена же Антония и Феликса были записаны в монастырских святцах в числе святых.

К концу второго десятилетия XV века монастырь уже вполне утвердился. И тут случилась беда. В 1419 году «пришед мурмане воиною в 500 человек, в бусах и шнеках 1)Бýса и шнéка — небольшие морские суда., и повоеваша в Варзуге погост Корельский, и в земли Заволочской погосты: в Неноксе, в Корельском монастырь святого Николы... три церкви сожгли, а христиан и черноризиц посекли» [22, с. 411–412] 2)Это первое известное упоминание в летописях о Николо-Корельском монастыре.. Не исключено, что при этом погиб и основатель обители прп. Евфимий: год кончины его неизвестен. Нельзя не обратить внимание на путь, которым шли разбойники. Сначала был уничтожен «в Варзуге погост Корельский», для чего нужно было подняться от моря 18 верст вверх по горной реке Варзуге — трудно представить, что такой поход был предпринят случайно. Затем был разграблен и «в Корельском монастырь святого Николы». Не шли ли целенаправленно варвары путем Евфимия, уничтожая все следы его миссионерской деятельности?

Увеличить Макет Николо-Корельского монастыря. Выполнен в художественно- конструкторском бюро «Севмашпредприятия» в 1988–1994 гг. под руководством А. В. Савельева

Однако с помощью Божией монастырь вскоре оправился от этого удара и начал отстраиваться заново. Первоначально все строения монастыря были деревянными, и он не раз страдал от пожаров. И в середине XVII века, при государе Алексее Михайловиче, и Патриархе Московском и всея Руси Никоне, братией монастыря под руководством игумена Космы́ было начато каменное строительство. Прежде всего была поставлена за 4 года теплая Успенская церковь с трапезной палатой, торжественно освященная по благословению митрополита Новгородского и Великолуцкого Питирима, впоследствии Патриарха Всероссийского, 10 ноября 1668 года [35, л. 2об., 33об.; 36, л. 24]. Одновременно построена и колокольня [35, л. 4об.; 36, л. 24]. Через два года после завершения Успенской церкви игумен Космá приступил к возведению главного здания монастыря — Никольского собора, построенного также за 4 года. Освящен собор по одним данным в 1674 г. [35, л. 1, 31; 36, л. 4—4об], 9 сентября [35, л. 31], а по другим — не ранее середины 1677 года [31, с. 72]. Собор этот был холодным и предназначался для богослужений в летнее время. В южной части собора был устроен придел во имя первоверховных апостолов Петра и Павла, а в северной находился жертвенник [38, л. 3; 36, л. 7; 31, с. 73; 48, л. 6об.]. Первоначально в ней располагалась также ризница, но затем в восточном торце галереи была организована специальная ризничная палатка, дверь в которую ведет из северной апсиды [35, л. 2об.; 31, с. 73; 48, л. 6об.]. Тогда же, в 1674 г., была выстроена и одноэтажная каменная поварня квасоварная [18, с. 6; 7, с. 36; 8, с. 314], перестроенная в 1851—1852 годах в двухэтажный братский корпус [7, с. 36; 8, с. 314; 37, л. 3; 31, с. 78]. Последним монастырским каменным зданием стала часовня над гробами сыновей посадницы Марфы, построенная в 1860 году [31, с. 78]. Часовню эту еще помнят старожилы Северодвинска — до 1960-х годов в ней находилась парикмахерская, затем она была снесена.

Одна из важных страниц истории монастыря связана с двумя экспедициями англичан 1553 и 1556 годов, пытавшихся проложить северо-восточный путь в Китай. В 1556 г. вторая экспедиция Ричарда Ченслера открыла для себя Никольскую бухту с возвышающимся над ней монастырем [29, с. 92–94]. Интересны первые впечатления Ченслера от «Московии, которую называют Россией»: «Здесь так холодно, что вода, которая выделяется из сырого дерева, положенного на огонь, немедленно замерзает.., так что на одной и той же головешке одновременно можно видеть и лед, и огонь... У наших моряков, оставленных охранять судно, когда они выходили из своих кают к люкам, так перехватывало дыхание, что они падали почти замертво» [29, с. 92–93]. Успех экспедиций Ченслера, доказавших возможность достижения России северным морским путем, привел к тому, что с 1556 года [29, с. 94] «порт св. Николая», как назвали его англичане, становится первым, и на несколько десятилетий единственным морским портом Русского государства — до основания Архангельска в 1584 году. Так что можно считать, что начало создания крупнейшей в нашей стране судоверфи было положено еще почти за четыре столетия до её официального основания в 1936 году.

Николо-Корельский монастырь был центром образования и просвещения на Русском Севере. Ранее уже говорилось о том, что основатель обители, преподобный Евфимий, известен своей миссионерской деятельностью среди диких северных народов. А в 1714 году в обители была открыта школа, просуществовавшая до начала XX века, в которой обучались послушники и монахи, часто выходцы из крестьян и ремесленников, то есть малограмотных слоев населения. Библиотека Николо-Корельского монастыря являлась одной из богатейших среди северных монастырей, причем содержала не только религиозную, но и естественнонаучную литературу: книги по истории, географии, физике, астрономии. В XIX веке вся братия монастыря умела читать и писать [28, с. 59–60; 1, с. 202–204].

Увеличить	Увеличить	Увеличить
Таллинн. Башня Больших Морских ворот (Suur Rannavärav). За ней — башня «Толстая Маргарита» (Paks Margareta) 2 февраля 2009 г. Фото автора	Таллинн. Храм свт. Николая на Vene с иконой сщмч. Арсения (Мацеевича) у северной стены храма. 2 февраля 2009 г. Фото автора

Нельзя так­же не сказать и о том, что Ни­ко­ло-Ко­рельс­кий мо­нас­тырь, так же как и мно­гие дру­гие монас­тыри, ис­поль­зо­вался госу­дар­ст­вен­ной властью как ме­сто зак­люче­ния опаль­ных или неу­год­ных дея­те­лей. Одним из самых знаменитых его узни­ков был митро­полит Рос­товский Ар­се­ний (Ма­цее­вич; 1697–1772), прослав­ленный в 2000 г. на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви. Как докладывал о нем на Архиерейском Соборе председатель Синодальной Комисии по канонизации святых митрополит Ювеналий, «будучи уже в преклонных летах он подвергся жестокому гонению со стороны государственной власти за ревность о благе Церкви Христовой. Митрополит Арсений был строгим аскетом и бессребреником, мужественно выступавшим против любого вмешательства государственной власти в дела церковные, в особенности против изъятия у Церкви ее имущества. Смиренно претерпев все испытания: неправедный суд, клевету, гонения, ссылку, тюремное заключение, он сподобился от Бога дара прозорливости и чудотворений. Обстоятельства гонения, воздвигнутого на него императрицей Екатериной II, можно сравнить с обстоятельствами гонений на архипастырей, пастырей и мирян Русской Православной Церкви в ХХ веке, которые с такой же ревностью и самопожертвованием отстаивали интересы церковные, как это делал митрополит Арсений. Сострадание православного народа невинно осужденному архипастырю сопровождало его в изгнании всюду, где люди знали о его присутствии. Его почитали святым еще при жизни... И сегодня многие христиане почитают его как священномученика, исполнившего завет апостола Иоанна Богослова: „не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей“ (1 Ин. 2:15)» [10, с. 57]. Лишенный священного сана, Арсений пребывал в монастыре с 15 апреля 1763 г. по 27 декабря 1767 г. в одном из помещений под Успенской церковью, с северной ее стороны. Вопреки строжайшей инструкции, запрещающей всякие сношения с заключенным, иноки обители во главе с архимандритом Антонием относились к нему с уважением, почитая его как архиерея, невинно осужденного, за что подверглись гонениям со стороны императрицы Екатерины II. А опальный митрополит был лишен уже и монашеского звания, и с прозвищем «Андрей Враль», данным ему Екатериной II, сослан в Ревель (ныне — Таллинн), где и скончался в тесном каземате башни Больших Морских ворот 28 февраля (по новому стилю 12 марта) 1772 г. [7, с. 19; 8, с. 297; 17, с. 145–161; 33; 34]. Святые мощи опального митрополита покоятся под спудом в Никольском храме Таллинна на ул. Вене (в переводе с эстонского — Русская).

В 1887 г. в монастырской келье, где томился Арсений, была устроена церковь размером «четыре квадратных сажени» (18 м²) в честь Боголюбской иконы Божией Матери на пожертвования представительницы богатого архангельского купеческого рода Павлы Михайловны Шингаревой. Для входа в церковь с наружной стороны была устроена деревянная лестница в 7 ступеней. В притворе на стене висели два портрета митрополита Арсения: на одном он был изображен в архиерейском одеянии, на другом — в мужицком зипуне и треухе, в каком виде был выслан из Николаевского монастыря в 1767 году. Среди святынь этой маленькой церкви особенно почиталась деревянная колода с железным кольцом, весившая целый пуд, к которой по преданию был прикован Арсений [36, л. 35—35об.; 2, с. 32].

Увеличить Вид на монастырь с северо-востока. Фото В. А. Плотникова. Нач. 1900-х гг. Фотоархив ИИМК РАН. О.635.40

В начале XX века Николо-Корельский монастырь, по свидетельству очевидцев, поражал видевших его своей мощью и красотой. Вот как описывает его Борис Шергин: «Точно из воды выстал белокаменный Никола. Тут на веках потонули два сына новгородской посадницы Марфы. Она и поставила мореходную примету: белокаменный Никола, как лебедь, одно крыло распустил на север, другое — на полдень» [27, с. 253]. Один из паломников, посетивший обитель в 1904 году, так отзывается о Никольском соборе: «Храм этот высокий, светлый, с прекрасной тонкой золоченой резьбой в иконостасе с древними ликами святых» [28, с. 74].

+ + +

Трудно сказать, как сложилась бы дальнейшая судьба монастыря, если бы не последовавшие вскоре трагические события, связанные с революцией 1917 года. В 1920 году на основании Декрета Совнаркома от 20 и 23 января 1918 г. об отделении церкви от государства и об объявлении имущества Церкви национальным достоянием монастырь был национализирован.

Увеличить П. Д. Барановский, неизвестный, И. Э. Грабарь, Г. О. Чириков на катере у монастыря. 2–3 сентября 1920 г. МГОМЗ «Коломенское». МФ-2752/1

И в том же году монастырь посетила первая научная экспедиция, оставившая важные для нас свидетельства архитектурной и художественной ценности Николо-Корельского монастыря, признанного впоследствии памятником архитектуры государственного значения. Она была организована Российской Академией истории материальной культуры и Отделом Наркомпроса по делам музеев и охране памятников искусства и старины для обследования историко-художественных ценностей Северного Края [44]. Руководил экспедицией известный искусствовед, директор Центральных реставрационных мастерских и одновременно Государственной Третьяковской галереи Игорь Эммануилович Грабарь (1871–1960), занимавший в то время должность заместителя заведующего отделом Наркомпроса по делам музеев. Экспедиция работала в монастыре 2 и 3 сентября [44, л. 3–4]. Московские ученые были поражены увиденным. Грабарь писал жене: «Николо-Корельский монастырь — современник Соловецкому (XIV–XV вв.) и обещал богатую жатву, которую мы и нашли. Не меньше оказалось ее и в Неноксе... На Волге ничего, конечно, подобного в области живописи и архитектуры тем более не было. Только эти два храма в Николо-Корельском монастыре и три деревянные церкви в Неноксе заключают достаточный материал, чтобы превратить Архангельский музей... в первоклассный музей древнерусского искусства...» [28, с. 74–75]. В журнале же экспедиции отмечено: «Многие из икон относятся к XV и даже XIV веку и представляют выдающийся интерес» [44, л. 3]. Материалы этой экспедиции и подлинники фотографий в настоящее время хранятся в Отделе рукописей Государственной Третьяковской галереи [43].

Между тем 28 ноября 1920 года Архангельским губисполкомом принято решение «Об использовании помещений бывшего Николо-Корельского монастыря для колонии дефективных детей», рассчитанной на проживание 100 подростков. Губернский карательный отряд, настаивая на предоставлении именно этой территории под детскую колонию, считал, что здесь, вдали от населенных пунктов (город находился в 35 верстах, деревня — в 12 верстах), юные преступники будут быстрее перевоспитываться. К началу 1921 г. на территории бывшего монастыря расселяются первые колонисты — 38 человек, присланные из расформированной Соловецкой колонии малолетних преступников. К августу того же года в монастырских стенах проживали уже 57 подростков. Все работники колонии, включая заведующего, являлись заключенными, отбывавшими ранее свой срок в Архангельске. Их, ввиду отсутствия воспитателей, перевели для работы в колонию. Поэтому неудивительно, что монастырь интенсивно разграблялся. Положение с воспитательной и прочей работой в первой трудовой колонии оказалось таким, что уже в 1923 году было решено ее реорганизовать и перевести в Архангельск. 3 ноября колония переезжает в губернский центр [21, с. 248–254].

Спустя два с половиной года на землях Николо-Корельского монастыря обосновались новые хозяева — три крестьянских семьи, решившие хозяйствовать вместе. 23 апреля 1926 года официально утверждена сельскохозяйственная коммуна «Искра». К концу 1929 года в составе коммуны трудились уже члены 22 семей. На правах хозяев коммунары использовали монастырские здания по своему усмотрению: например, скот держали в подвале Никольского собора. Налаженная было жизнь внезапно расстроилась в середине лета 1933 года, после страшного пожара, уничтожившего верхнюю половину колокольни. Часть верующих коммунаров, убежденных в том, что это была Божия кара, уехали со всем своим имуществом из коммуны, и понемногу хозяйство стало терять свои позиции [21, с. 270–281].

Увеличить	Увеличить
Разгромленные алтари. 4 августа 1929 г.

В 1931 г. по заданию Государственного исторического музея (ГИМ) была организована вторая научная экспедиция — Беломорско-Онежская. Руководил ею основатель и директор первого музея русской архитектуры под открытым небом в подмосковной усадьбе Коломенское П. Д. Барановский (1892–1984). Причиной организации такой экспедиции стало тяжелое положение памятников деревянного зодчества на Севере и необходимость сохранить хотя бы лучшие произведения, перевезя их в Коломенское и поставив в музейные условия хранения. Петр Дмитриевич уже побывал в Северном Крае в 1920 г. в составе экспедиции И. Э. Грабаря, и ему было с чем сравнить увиденное им сейчас. Прибыв в начале августа в бывшую обитель, Барановский записывает в дневник экспедиции: «В монастыре в настоящее время помещаются сельскохозяйственная коммуна и лагерь пионеров. В главном Никольском соборе в папертях устроены спальни, в самом храме — клуб пионеров. Иконостас полуразрушен, вся резьба сбита, часть икон уничтожена. В малой церкви помещается театр коммуны, все имущество церковного характера уничтожено» [14]. Деревянная ограда, окружавшая монастырь, была уже разобрана, подобная участь ждала и надвратную башню, построенную в 1692 г. на месте сгоревших двумя годами раньше монастырских Святых ворот и выполнявшую функции проездной. После долгих переговоров было получено разрешение на разборку башни и перевозку ее в Москву. В 1932 г. башня была разобрана, но только к осени 1933 г. ее наконец удалось доставить в Москву [14; 23]. Башню эту — единственное сохранившееся до наших дней деревянное строение Николо-Корельского монастыря — мы можем видеть в музее «Коломенское». В 2007 году башня, находившаяся ранее в центральной части музея-заповедника, была перенесена и установлена на искусственно созданной земляной насыпи, представляющей собой земляной вал. При переносе была сохранена историческая ориентация башни по сторонам света [9].

И вот мы приближаемся к событиям, от которых долгие годы отсчитывалась официальная история существования Северодвинска. 18 июня 1936 года у стен древнего монастыря высаживается первый десант строителей будущей могучей судоверфи. Примечательно название парохода, на котором прибыли десантники: он был наименован в честь фанатика-убийцы — революционера Ивана Каляева, прервавшего 4 февраля 1905 года жизнь московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича Романова, супруга преподобномученицы великой княгини Елизаветы Федоровны. И это было как бы предвестником будущих трагических событий.

Древняя обитель стала теперь первым пристанищем для нескольких сотен первостроителей. В монастыре разместились общежитие, отдел кадров стройки, комитет комсомола, почта. Старожилы вспоминают, что жили прямо в Никольском соборе, и даже в его алтаре (впрочем, возможно, что алтарем они называют всё помещение храма).

Интересно, что даже строительному искусству пришлось поучиться у наших премудрых предков-монахов. Неясно было, например, как можно на болоте поставить могучие цеха, сохранятся ли деревянные сваи в болотистом грунте — а между тем у всех перед глазами были монастырские каменные здания, простоявшие невредимыми несколько веков. Пришлось вскрыть часть фундамента Никольского собора — и обнаружилось, что сосновые сваи фундамента были замурованы в непроницаемый глиняный панцирь, который и сохранял дерево от порчи. Этот опыт был использован при строительстве городской ТЭЦ-1 [28, с. 78–80].

Первоначально строительство шло с помощью вольнонаемных рабочих. Однако 28 марта 1938 года выходит секретное решение правительства № 45с, которым предусматривалось привлечение НКВД к строительству завода [30, с. 205–206]. 13 апреля нарком внутренних дел Н. И. Ежов издает приказ № 00220: «Организовать Управление строительства № 203 НКВД и Ягринский исправительно-трудовой лагерь с непосредственным подчинением ГУЛАГу НКВД» [30, с. 206; 25]. И с 1 августа стройка полностью перешла в ведение НКВД [30, с. 207]. К 1 января 1939 года лагерь насчитывал 27.680 заключенных [40, л. 2, 55; 25], к концу того же года — уже 32.408 [41, л. 235; 5, с. 80]. Лагерь просуществовал до 24 января 1953 года, когда приказом № 0042 МВД был закрыт, и на его базе организовано лагерное отделение в составе Управления исправительно-трудовых лагерей и колоний Управления МВД по Архангельской области [25]. Вскоре после смерти Сталина в Ягринлаг прибыл председатель госкомиссии по амнистии Утюжников Македон Дмитриевич, благодаря которому были освобождены многие из осужденных по указу от 7 августа 1932 г. («за колосок») и много уголовников. Осужденных же по 58-й статье (за «контрреволюционные преступления») реабилитировали постепенно, в 1954—1957 годах. К концу 50-х годов заключенных постепенно амнистировали или перевели в другие лагеря, а все недвижимое хозяйство Ягринлага передали воинским частям. 2 января 1961 г. был подписан акт о завершении ликвидации лагерей в Северодвинске [6; 19, с. 38]. 30 октября 1990 года на кладбище заключенных в районе базы Северодвинского лесхоза был установлен памятник «Невинным жертвам Ягринлага».

Среди заключенных Ягринлага были и священнослужители. Нам сейчас известны имена только двух из них: это протоиерей Василий Андреевич Мельников, осужденный в 1951 году на 10 лет лагерей и освобожденный по амнистии в 1955 году [50], и иерей Павел Гурьевич Помрязинский, которому высшую меру наказания заменили заключением в Ягринлаге [51].

После ликвидации лагеря жизнь потекла своим чередом. Мало кто из жителей Северодвинска знал о древней истории и глубинных корнях родного города, хотя еще 4 декабря 1974 года постановлением Совета Министров РСФСР № 624 Николо-Корельский монастырь был признан памятником архитектуры государственного значения [24].

Увеличить	Увеличить
1-й молебен у Ни- кольского собора. 1 мая 1998 г.	Икона свв. Евфимия, Антония и Феликса Николо-Корельских

В 1998 году, когда шла подготовка к официальному празднованию 60-летнего юбилея Северодвинска, неожиданно обнаружилось, что у нашего города есть Небесные покровители, внесенные в святцы Русской Православной Церкви: основатель Николо-Корельского монастыря преподобный Евфимий и праведные Антоний и Феликс, память которых отмечается 18 апреля (по новому стилю — 1 мая) [15; 26]. Местная газета писала: «Неожиданным открытием для жителей города Северодвинска стало сообщение краеведа, помощника настоятеля Православной общины о. Ягры Алексея Климова о святых нашего города преподобных Евфимии, Антонии и Феликсе Карельских, прославляемых всей Русской Православной Церковью» [13]. Вспомнилось, что у города есть давнее прошлое, насчитывающее почти шесть столетий. По благословению Преосвященного Тихона, епископа Архангельского и Холмогорского, и с разрешения администрации Севмашпредприятия у стен главного собора монастыря впервые был отслужен праздничный молебен, возглавляемый епископом Тихоном. Впервые за многие десятилетия вознеслась молитва в древней обители. В том же году северодвинским иконописцем была написана и первая икона Николо-Корельских святых.

Увеличить 1-й молебен внутри Никольского собора. 1 мая 2003 г. Фото М. Воркункова

С тех пор первомайские молебны стали совершаться практически ежегодно — в 1999—2000 годах только перед входом в Никольский собор, а после двухлетнего перерыва, с 2003 года — в главном монастырском соборе. В остальные же дни монастырские храмы по-прежнему выполняли роль заводских помещений. В Никольском соборе располагался участок шиномонтажа, сварочный участок и склады цеха 20 и участок мойки тары цеха 30, в Успенском храме — администрация цеха 24, в бывшем братском корпусе — швейная мастерская цеха 24 и подсобные мастерские.

Увеличить Молебен в Никольском соборе 29 июля 2004 г. Фото М. Воркункова

Но вот — настало «время благоприятно» (2Кор.6:2). По благословению Преосвященного Тихона 22 и 29 июля 2004 года в Никольском соборе были совершены молебны, которые планировалось затем сделать еженедельными. И 4 августа генеральным директором ФГУП «ПО «Севмаш» В. П. Пастуховым было подписано решение № 463 «Об открытии для совершения богослужения Никольского собора». В результате достигнутой договоренности между Преосвященным и директором Севмашпредприятия молебны стали совершаться каждый четверг. День недели выбран не случайно: в этот день Русская Православная Церковь чтит память святителя Николая, во имя которого и основан монастырь.

Генеральным директором Севмашпредприятия В. П. Пастуховым 2 августа 2004 года было выпущено решение за номером 460 «О проведении восстановительных работ Николо-Корельского монастыря», согласно которому все заводские службы должны быть выведены из монастырских зданий, названы конкретные сроки. По словам Владимира Павловича, это первый распорядительный документ, подписанный им в должности генерального директора.

Увеличить	Увеличить
Галерея, примыкающая к северной стене храмовой части собора. 29 июля 2004 г. Фото М. Воркункова	Придел во имя прп. Евфимия и правв. Антония и Феликса Николо-Корельских. 8 августа 2007 г. Фото М. Воркункова

Завод, который с момента своего основания пользовался помещениями древнего монастыря, теперь сам помогает ему возродиться. На средства предприятия силами заводчан проводится капитальный ремонт Никольского собора. Ввиду большого объема работ было решено в первую очередь оборудовать новый небольшой придел в галерее, примыкающей к северной стене храмовой части собора, подготовить его к началу богослужений и начать в нем постоянные службы, восстанавливая тем временем и сам собор. Такое решение не противоречит исторической действительности: имеются сведения, что одно время в этом месте монастырской братией также был устроен придел. 7 апреля 2005 года, в праздник Благовещения Пресвятой Богородицы, по благословению Преосвященного Тихона, епископа Архангельского и Холмогорского, настоятелем собора иереем Александром Шестаковым было совершено малое освящение нового придела во имя преподобного Евфимия и праведных Антония и Феликса Николо-Корельских — это первый престол в Русской Церкви во имя этих святых. В тот же день, впервые после 85-летнего перерыва, в древнем монастыре была отслужена Божественная литургия в новоосвященном приделе. Примечательно, что в 2005 году, когда в стенах монастыря возобновилась литургическая жизнь, первый престольный праздник нового придела совпал с праздником Светлого Христова Воскресения — Пасхи.

С тех пор в Никольском соборе, который получил статус заводского храма, регулярно совершаются богослужения: по субботам и накануне больших праздников — всенощное бдение, в воскресные и праздничные дни — Божественная литургия. Неопустительно по четвергам служатся молебны во время обеденного перерыва заводчан, которых к монастырю подвозит автобус. Также для работников завода в монастыре совершается таинство Крещения.

Три знаменательных события произошли в 2009 г. 1 мая в центральном приделе Никольского собора впервые после закрытия монастыря была отслужена литургия архиерейским чином. 22 августа состоялось первое в истории монастыря Патриаршее богослужение: Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл отслужил всенощное бдение к празднику Собора Новомучеников и исповедников Соловецких. А к концу года над Никольским соборам вновь засияли купола, установленные в течение двух дней — 30 ноября и 1 декабря.

К сожалению, практически вся богатейшая библиотека древней обители погибла за время всех исторических перипетий; до сих пор не найдены даже тропарь, кондак и молитва Николо-Корельским чудотворцам, не говоря уже о службе им. Поэтому Преосвященным Тихоном, епископом Архангельским и Холмогорским, 4 февраля 2005 года были одобрены новосоставленные тропарь и кондак прп. Евфимию и прав. Антонию и Феликсу Николо-Корельским «Для богослужебного употребления в пределах града Северодвинска». Несколько позднее была составлена и молитва.

© Н. и Е. Андрущенко, 2003–2010 гг.

Литература

1. Абрамовский В. Н. Неся знание и веру. Никольский монастырь — центр образования и просвещения на Русском Севере // Духовная пристань поморов. История Николо-Корельского монастыря: Статьи, очерки, исследования.— Архангельск: Изд. «Правда Севера», 2003. С. 200–209.
   
   
2. Абрамовский В. Н. Провинциальные мужские монастыри Архангельского Севера в секулярную эпоху (на примере Николаевского Корельского монастыря): Диплом.— Архангельск, 2002.
   
   
3. Андрущенко Е. Н., Андрущенко Н. А. Евфимий прп., Корельский // Православная энциклопедия. Т. 17: «Евангелическая церковь чешских братьев — Египет».— М., 2008. С. 382–383; Кольцова Т. М. Иконография // там же. С. 383–384.
   
   
4. Андрущенко Н. и Е. Шесть веков на северной земле // Корабел. 2005. 11 июня. № 43, 21 июня. № 46.
   
   
5. Балова М. Б. Предпосылки и особенности развития военного кораблестроения на Европейском Севере России в 1920—1950-е годы: Дис. ... канд. ист. наук.— Архангельск, 2001. — 135 с.
   
   
6. Буторин А. Ягринлаг по воспоминаниям его сотрудников // Северный рабочий. 1989. 25 нояб.
   
   
7. Григоревский М. С. Николаевский Корельский третьеклассный монастырь. Исторический очерк.— Архангельск, 1898.
   
   
8. Григоревский М. С. Николаевский Корельский третьеклассный монастырь // Краткое историческое описание монастырей Архангельской епархии.— Архангельск: Изд-е Архангельского Епархиального Церковно-археологического Комитета, 1902. С. 281–320.
   
   
9. Департамент градостроительства города Москвы. Пресс-релиз «Реконструкция музея-заповедника «Коломенское». 18.08.2007 г.
   
   
10. Доклад Митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия, председателя Синодальной Комисии по канонизации святых, на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской православной Церкви // Деяния Юбилейного Освященного Архиерейского Собора Русской Православной Церкви о соборном прославлении новомучеников и исповедников российских 20 века и канонизации святых. Информационный бюллетень. Отдел внешних церковных связей Московского Патриархата. № 8. Август 2000.
    
    
11. Духовная Марфы на завещанные Николаевской церкви на Корельском берегу села на Лявле острове и в Конечных и рыбные ловли // Грамоты Великого Новгорода и Пскова (ГВНиП). № 129. С. 185—186.— М.Л., 1949.
    
    
12. Заручевская Е. Б., Супрун М. Н. В строгом каменном убранстве. Архитектура Николо-Корельского монастыря // Духовная пристань поморов. История Николо-Корельского монастыря: Статьи, очерки, исследования.— Архангельск: Изд. «Правда Севера», 2003. С. 48–54.
    
    
13. Иванов А. Преданья старины глубокой // Вечерний Северодвинск. 1998. 22 апр. № 17.
    
    
14. Ильина М. Н. Первый директор // Пётр Барановский: Труды, воспоминания современников.— М.: Фонд П. Д. Барановского, МГО ВООПИиК, 1996.
    
    
15. Климов А. И., Лизунов П. В. Небесные покровители города. К 60-летию Северодвинска.— Архангельск, 1998.
    
    
16. Купчая Филиппа Григорьева у Нефеда и Семена Яковлевых детей на Корельский наволок и землю по Кудме и Малокурье // Грамоты Великого Новгорода и Пскова (ГВНиП). № 128. С. 185.— М.Л., 1949.
    
    
17. Лизунов П. В. Узники Николо-Корельского монастыря. Архиепископ Новгородский Феодосий Яновский и митрополит Ростовский Арсений Мацеевич // Духовная пристань поморов. История Николо-Корельского монастыря: Статьи, очерки, исследования.— Архангельск: Изд. «Правда Севера», 2003. С. 127–166.
    
    
18. Макарий (Миролюбов), еп. Архангельский и Холмогорский. Историко-статистическое описание Николаевского Корельского монастыря.— М., 1879.
    
    
19. Мельник Т. Ф. О заключенных Ягринского ИТЛ: Рукопись. — Северодвинский городской краеведческий музей, 2004.
    
    
20. Митрофан (Баданин), игум. Предание о Тихвинской церкви, что в с. Кашкаранцы на Терском берегу Белого моря.— Мурманск, 2007. С. 5–11.
    
    
21. Михеева Н. В. От колонии до коммуны. Монастырь в первые десятилетия Советской власти // Духовная пристань поморов. История Николо-Корельского монастыря: Статьи, очерки, исследования.— Архангельск: Изд. «Правда Севера», 2003. С. 246–286.
    
    
22. Новгородская первая летопись младшего извода // ПСРЛ (Полное собрание русских летописей). Т. 3. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. С. 101—427.— М.: Языки русской культуры, 2000. — С. 411–412.
    
    
23. Перечень научных исследований, экспедиций, археологических раскопок, обмеров, фиксаций и проектов реставрации памятников архитектуры, научных докладов и печатных работ с 1911 г. до 1964 г. // Пётр Барановский: Труды, воспоминания современников.— М.: Фонд П. Д. Барановского, МГО ВООПИиК, 1996.
    
    
24. Постановление Совета Министров РСФСР от 4 декабря 1974 № 624 «О дополнении и частичном изменении постановления Совета Министров РСФСР от 30 августа 1960 г. № 1327 „О дальнейшем улучшении дела охраны памятников культуры в РСФСР“».
    
    
25. Система исправительно-трудовых лагерей в СССР, 1923-1960: Справочник / Сост. М.Б. Смирнов; Науч. ред.: Н.Г. Охотин, А.Б. Рогинский; О-во «Мемориал», ГАРФ.— М.: Звенья, 1998. — 568 с. — С. 522–523.
    
    
26. Список Всех святых, в земли Российстей просиявших, поминаемых в Неделю 2-ю по Пятидесятнице // Минея май. Ч. 3. С. 355—380.— М.: Изд. Московской Патриархии, 1987. — С. 369.
    
    
27. Шергин Б. В. Кроткая вода // в сб. Шергин Б. В. Древние памяти.— М.: Художественная литература, 1989. — С. 252–257.
    
    
28. Шмигельский Л. Г. Перекличка времен // Северодвинск. Испытание на прочность: Сборник статей.— Северодвинск: Изд. «Правда Севера», 1998. С. 7–80.
    
    
29. Шмигельский Л. Г. Порт святого Николая. Главные морские ворота Московского государства на Севере // Духовная пристань поморов. История Николо-Корельского монастыря: Статьи, очерки, исследования.— Архангельск: Изд. «Правда Севера», 2003. С. 91–121.
    
    
30. Шмигельский Л. Г. «Создать Ягринлаг...» // Северодвинск. Испытание на прочность: Сборник статей.— Северодвинск: Изд. «Правда Севера», 1998. С. 199–210.
    
    
31. Юдин А. Б. «Поставила есми храм...». Устройство деревянных и каменных строений Николаевского Корельского монастыря // Духовная пристань поморов. История Николо-Корельского монастыря: Статьи, очерки, исследования.— Архангельск: Изд. «Правда Севера», 2003. С. 60–90.
    
    
32. Янин В. Л. Новгородские акты XII-XV вв.: Хронологический комментарий.— М., 1990.
    
    
33. ГААО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 7133а. Л. 18–25, 27—31об.
    
    
34. ГААО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 7587. Л. 1—2об.
    
    
35. ГААО. Ф. 29: «Архангельская Духовная Консистория». Оп. 31: «1743—1920 гг.». Д. 301 «Опись имущества третьеклассного Николаевского Корельского монастыря за 1834 год». — 88 л.
    
    
36. ГААО. Ф. 29. Оп. 31. Д. 1503 «Главная Опись церковного имущества Архангельской епархии Архангельского уезда Николаевского Корельского монастыря. Составленная в 1891 году, а утверждена по протокольному постановлению Архангельской Духовной консистории от 6 Апреля 1891 г. за № 186 для руководства при поверках церковного имущества. Апреля 11 дня 1891 года (Копия)». — 110 л.
    
    
37. ГААО. Ф. 29. Оп. 31. Д. 1504 «Главная Опись недвижимого и движимого экономического имущества Архангельской епархии Архангельского уезда Николаевского Корельского монастыря. Составлена в 1891 году, а утверждена по протокольному определению Архангельской Духовной Консистории от 6 Апреля 1891 г. за № 186 для руководства при поверках монастырского имущества Апреля 11 дня 1891 года (Копия)». — 16 л.
    
    
38. ГААО. Ф. 191: «Николо-Корельский третьеклассный монастырь». Оп. 4: «1608—1918». Д. 179 «Опись церквей Николаевского монастыря и его подворья со внутренними принадлежностями и их имуществом, составленная в 1871 году». — 103 л.
    
    
39. ГААО. Ф. 191. Оп. 4. Д. 210. 1903 г.
    
    
40. ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1д. Д. 371.
    
    
41. ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 1140.
    
    
42. ГИМ. ОПИ. Ф. 17 (Уваровы). Оп. 2. Д. 27. Л. 2 «Грамота данная Николаевскому монастырю от некоей Марфы на землю».
    
    
43. ГТГ. ОР. Ф. 106: «Фонд И. Э. Грабаря». Оп. 7.
    
    
44. ГТГ. ОР. Ф. 106: «Фонд И. Э. Грабаря». Оп. 7. Д. 16210 «Журнал экспедиции Наркомпроса по обследованию историко-художественных ценностей Северного Края 1920 года». — 18 л.
    
    
45. ГТГ. ОР. Ф. 106. Оп. 7. Д. 16326 «Фотографии. Иконостас. Никольский собор. Николо-Корельский монастырь. Архангельский у. 3.IX.1920». — 2 л.
    
    
46. МУАР. Коллекция I. Негатив 670: «Никольский собор. Иконостас. Левая часть двух средних ярусов».
    
    
47. МУАР. КПнвф-110-491: «Никольский собор. Иконостас. Центральная часть».
    
    
48. СПб ИИ РАН. К. 115. Оп. 1. Д. 1003.
    
    
49. Архив Московского проектного института «Спецпроектреставрация». Научно-проектная документация по теме «Памятник архитектуры XVII в. Успенская церковь с трапезной и колокольней Николо-Корельского монастыря в г. Северодвинске». Шифр 907-2. Раздел «Комплексные научные исследования, Историческая записка. Историко-архивные и библиографические исследования». Т. 2. Кн. 2. 1991 г. — 64 л.
    
    
50. База данных новомучеников ПСТГУ. Мельников Василий Андреевич.
    
    
51. База данных новомучеников ПСТГУ. Помрязинский Павел Гурьевич.